If you can keep your head when all about you
Если ты можешь сохранить хладнокровие, когда все вокруг
Are losing theirs and blaming it on you;
Его теряют и обвиняют в этом тебя;
If you can trust yourself when all men doubt you,
Если ты можешь верить в себя, когда все в тебе сомневаются,
But make allowance for their doubting too;
Но при этом понимаешь и их сомнения;
If you can wait and not be tired by waiting,
Если ты умеешь ждать и не утомляться ожиданием,
Or, being lied about, don’t deal in lies,
Или, когда о тебе лгут, сам не прибегаешь ко лжи,
Or, being hated, don’t give way to hating,
Или, когда тебя ненавидят, не поддаёшься ненависти,
And yet don’t look too good, nor talk too wise;
И всё же не выглядишь слишком безупречным и не говоришь слишком мудро;
If you can dream — and not make dreams your master;
Если ты можешь мечтать, но не позволяешь мечтам властвовать над тобой;
If you can think — and not make thoughts your aim;
Если ты можешь думать, но не делаешь мысли своей единственной целью;
If you can meet with triumph and disaster
Если ты способен встретить и триумф, и беду
And treat those two impostors just the same;
И отнестись к этим двум обманщикам одинаково;
If you can bear to hear the truth you’ve spoken
Если ты можешь вынести, когда сказанную тобой правду
Twisted by knaves to make a trap for fools,
Негодяи искажают, чтобы поймать в ловушку глупцов,
Or watch the things you gave your life to, broken,
Или видеть, как рушится то, чему ты отдал жизнь,
And stoop and build ’em up with worn-out tools;
И, склонившись, снова строить это обветшалыми инструментами;
If you can make one heap of all your winnings
Если ты можешь собрать все свои выигрыши в одну кучу
And risk it on one turn of pitch-and-toss,
И рискнуть ими в одной партии азартной игры,
And lose, and start again at your beginnings
Проиграть и начать всё с нуля
And never breathe a word about your loss;
И ни словом не пожаловаться на потерю;
If you can force your heart and nerve and sinew
Если ты можешь заставить своё сердце, нервы и жилы
To serve your turn long after they are gone,
Служить тебе ещё долго после того, как силы ушли,
And so hold on when there is nothing in you
И держаться, когда в тебе ничего не осталось,
Except the will which says to them: «Hold on!»
Кроме воли, которая говорит им: «Держитесь!»;
If you can talk with crowds and keep your virtue,
Если ты можешь говорить с толпой и сохранять честность,
Or walk with kings — nor lose the common touch;
Или быть рядом с королями, не теряя простоты общения с людьми;
If neither foes nor loving friends can hurt you;
Если ни враги, ни любящие друзья не могут тебя ранить;
If all men count with you but none too much;
Если все люди для тебя что-то значат, но никто — слишком много;
If you can fill the unforgiving minute
Если ты можешь наполнить беспощадную минуту
With sixty seconds’ worth of distance run
Шестьюдесятью секундами пройденного пути, каждая из которых чего-то стоит,
Yours is the Earth and everything that’s in it,
Твоя — Земля и всё, что на ней,
And — which is more — you’ll be a Man, my son!
И, что ещё важнее, ты будешь Человеком, мой сын!
Стихотворение Киплинга «Если» в переводе С. Я. Маршака
О, если ты спокоен, не растерян,
Когда теряют головы вокруг,
И если ты себе остался верен,
Когда в тебя не верит лучший друг,
И если ждать умеешь без волненья,
Не станешь ложью отвечать на ложь,
Не будешь злобен, став для всех мишенью,
Но и святым себя не назовёшь,
И если ты своей владеешь страстью,
А не тобою властвует она,
И будешь твёрд в удаче и в несчастье,
Которым, в сущности, цена одна,
И если ты готов к тому, что слово
Твоё в ловушку превращает плут,
И, потерпев крушенье, можешь снова —
Без прежних сил — возобновить свой труд,
И если ты способен всё, что стало
Тебе привычным, выложить на стол,
Всё проиграть и вновь начать сначала,
Не пожалев того, что приобрёл,
И если можешь сердце, нервы, жилы
Так завести, чтобы вперёд нестись,
Когда с годами изменяют силы
И только воля говорит: «Держись!»
И если можешь быть в толпе собою,
При короле с народом связь хранить
Главы перед молвою не клонить,
И если будешь мерить расстоянье
Секундами, пускаясь в дальний бег, —
Земля — твоё, мой мальчик, достоянье!
И более того, ты — человек!
Донор считает, что буквальный перевод стихов лишает их силы, поэтому даёт подстрочник для понимания слов и знаменитый поэтический перевод Маршака.